Интервью с Сергеем Ключниковым

Рейтинг:   / 0
ПлохоОтлично 

«Главный вопрос современной психологии – во что мы себя развиваем и куда хотим прийти?»

- Есть ли у вас свои правила жизни?

- Во-первых, мое правило: если ты посадил укроп, из него не вырастет редиска. Что посеешь, то и пожнешь. Если ты хочешь в будущем достичь какого-то результата, прежде ты должен заложить причину. Только так. Это ощущение причинно-следственного закона жизни мне очень свойственно. Я всегда чувствую, как события моей жизни вытекают из моего прошлого, и как я закладываю будущие события. Это касается и отношений с людьми, и обстоятельств жизни, и работы. А если происходит то, что кажется случайным – я прекрасно понимаю: и оно имеет свою закономерность, свой корень, оно из чего-то проросло. Отсюда вывод: если ты видишь нечто, что тебе непонятно – подумай о том, кто бросил это зерно в твою жизнь.

Второе правило звучит довольно банально: относись к другим так же, как ты хочешь, чтобы они относились к тебе. Во мне с детства жил изначальный кредит доверия к человеку, каким бы он не был. Чем лучше ты это правило соблюдаешь, тем больше вокруг тебя друзей и просто хороших людей.

Третье правило я получил от Гурджиева. Как-то его спросили: «В чем секрет успеха всех ваших начинаний?» Он ответил: «Я всегда что-то делаю». Это относилось и к внешним действиям, разумеется. Но суть в другом - Гурджиев занимался эзотерическими практиками, суфийской алхимией – он избавлялся от механичности, выплавлял внутри себя кристалл сознания, создавал внутреннего человека.

И вот это умение работать внутри себя, со своим сознанием, «всегда что-то делать» – это одно из правил жизни. У меня нет пустого времени, я всегда сознательно использую этот ресурс. Каждый миг – это моя возможность. Время – это великая ценность, оно отмерено нам по жесткому лимиту, и убивать его – грех и глупость.

Ну, а четвертое правило: всегда будь готов к тому, что из любого начинания может получиться не совсем то, что ты планировал. Причинно-следственные цепочки – очень длинные, и корнями уходят так глубоко! Поэтому зачастую твои цели реализуются не так, как ты хотел. Для меня эта готовность и к чудесному, и к ужасному в своей закономерности варианту событий – очень важна. Она дает большую внутреннюю свободу и придает жизни поэтический вкус.

Ведь человек – это, по сути, некая волна, существующая в океане этого мира. Вроде она и сама по себе, но это часть океана. Кому-то кажется, что этот мир враждебен, другой считает, что он дружелюбен. А океан просто живет и преследует свои цели.

Если ты к нему обращаешь свое тепло, интерес, дружелюбие, то и он к тебе – тоже. Он дает тебе все нужные ресурсы, кормит тебя, открывает свои тайны и возможности, учит. Это, как в химии, реакция среды. И если ты не обладаешь достаточной устойчивой, сильной волной для самоподдержки на пути к цели, то мир тебя размывает.

Это и есть энтропия. Нужно поддерживать устойчивость своей волны и у хаоса отвоевывать свою площадку. Вот еще одно из моих правил. Ведь в этом мире все убывает. Жизнь есть бесконечная потеря, если не противодействовать сознательно этому процессу. Поняв это, я и занялся поиском медитативных практик.

Ну, и наконец: как много бы ты ни работал, как бы ни был увлечен своим делом, всегда нужно давать себе хотя бы краткие периоды недеяния. Восток учит нас: недеяние – вот наше главное деяние. И оно идет только на пользу твоему делу. Потому что в такие моменты происходит обновление твоей энергетики.

- С кем вам интересно соревноваться в этой жизни?

- Ну, в первую очередь, с самим собой. В человеке заложена волшебная способность к рефлексии, и ты можешь сделать самого себя объектом для восприятия. Интересно соревноваться с собой прошлым, молодым. Интересно понять, можешь ли ты выдерживать те нагрузки, которые выдерживал в молодости. Ну, и, конечно, профессионал должен владеть предметом и знать, что делают коллеги вокруг – те, кто работает со мной в одном жанре.

Я смотрю, что делается вокруг – в психологии, в изучении предельных состояний, в области восточных практик. Прямого соревнования нет, потому что коллеги в этом забеге реализуют себя на параллельных дорожках. Да это и не марафон, и нет внешних судей. Мера удовлетворенности каждого заложена в нем самом, и судья тоже сидит внутри нас.

Поэтому я стараюсь, чтобы изучение опыта других не мешало мне, иначе это будет потерей самого себя. Пусть это будет просто жизнь, самодостаточная вселенная. Есть белая и черная зависть. Черная – это болезнь. Ее мы не обсуждаем. Ну, а белая пусть будет полезным стимулом твоей активности. Если есть чему поучиться у коллег, почему бы и нет?

Но стремление «уделать», потопить конкурента, выведывать ноу-хау, отслеживать его поиски, играть на опережение – вот это мне кажется проявлением слабости. Так же, как и желание закрыть, спрятать свои наработки. Если я, например, родил какую-то идею, и кто-то желает ей воспользоваться – ну, и ради Бога, пусть работает. Я рожу еще десять новых идей. Все равно ведь так, как я это сделаю, не сделает никто.

- Что для вас в этой жизни всерьез?

- Творчество. Работа с людьми. Близкие, моя семья. Духовный путь. Эмоциональное состояние - главный индикатор правильности моего движения. Плоды, которые я оставлю. Страна, в которой я живу. Профессия. Судьба планеты. Друзья. Природа.

- Соответственно, что для вас вообще никогда не всерьез?

- Чиновничья сфера. Любые формальные условности. Светская тусовка. Поп-культура. Препятствия. Необходимость напряжений. Любые усилия для меня как раз привычны - я лучше умею напрягаться, чем расслабляться. Один из моих недостатков – неумение бросить. Слишком многое хочется удержать, контролировать, решить все задачи.

- То есть, вы человек очень серьезный?

- Не без этого. Я ловлю себя на том, что порой отношусь к проблемам клиентов гораздо серьезнее, чем они сами. Знаю, что это не всегда профессионально, но иногда, когда вижу, что человек не хочет делать того, что ему поможет, я все-таки упорно стараюсь убедить его в необходимости этого. Я стараюсь передать ему свое понимание, свой импульс, желание добиться цели или решить проблему.

-Что за свою жизнь вы узнали о женщинах?

- Это существа из другого мира. С планеты Венера. Для них целеполагание мало что значит, для них важны чувства, причем сейчас, здесь и теперь. Логика их загадочна, мало совпадает с нашей, и нужно делать усилия, чтобы понять друг друга.

Зато они способны на такие прекрасные чувства, до которых нам далеко. И когда они в резонансе с нами, мы сможем свернуть горы! А когда резонанса нет, то это военный конфликт, просто войны крестоносцев. Правда, в последнее время женщины меняются, становятся активнее, рациональнее, трансформируются в какой-то новый вид...

- Принято думать, что сейчас наступает новый матриархат, грядет глобальная Эпоха Женщин. Как вы думаете, что в этой ситуации произойдет с мужчинами?

- Если принять закон больших чисел, то где-нибудь послезавтра матриархат вполне возможен. Это произойдет, если мужчины перестанут учиться или будут проявлять одномерные усилия чисто в деловой плоскости. Я не исключаю, что такой вариант возможен.

Даже, скорее, так и будет – мир развивается волнами. Последнее тысячелетие и на Западе, и на Востоке это был чисто мужской мир, который устанавливал свои правила игры. И по принципу компенсации – да, может наступить новый матриархат.

Но в этом случае нужно, чтобы мужчины сознательно и по уму передавали бразды правления женщинам, как уходящий президент - новому. Нужен установочный переходный период, выработка новых правил игры. Если этого не будет, и мужчины де факто будут деградировать, а женщины - брать власть, то произойдет нарушение некоего базового равновесия в мире

. Во-первых, произойдут изменения в самих типах, связанные с утерей сущностных признаков. Женщины станут мужеподобными, а мужчины – женственными.

А во-вторых, новый миропорядок может стать хаотичным, иррациональным, полным новой дискриминации. Все зависит от того, в какой степени мужчины будут влиять на правление женщин. Наверное, войн в этом случае будет меньше – женщины все же миролюбивее.

Но при этом традиционные миры мусульман с их жестким мужским доминированием абсолютно не примут новых форм правления, построенных по типу западной эмансипации. Честно сказать, это чревато такими конфликтами, что «правящему классу» женщин мало не покажется! В силу мультикультурной, мультицивилизационной модели мира это сценарий не самого близкого будущего.

Но если наступит этот новый женский мир, и если это будет не гармония, а диктат, как бы женское отмщение (как страны Африки за дискриминацию сейчас предъявляет иск по полной программе – стоит уступить, и все, черная раса будет доминировать над белой) - ну, и чем этот женский диктат будет лучше прежнего, мужского миропорядка?

Хотя все же процесс закономерный. Женщины действительно слишком долго были в покое, в статике. И сейчас по закону маятника проявляют огромную активность. Я это наблюдаю на всех семинарах, тренингах, консультациях – аудитория на 70 % состоит из женщин. Они активно учатся, они быстро все усваивают, они пластичнее, легче меняются.

- То есть, современная психология - это продукт, потребляемый женщинами?

- На сегодняшний момент – да. Реванш женщин был предсказуем. Слишком долго они были в пассивном состоянии. Но если женщин слишком далеко занесет в мужские игры, произойдет переполюсовка, реконкиста, это заставит женщин маскулинизироваться, и они что-то важное утратят. У них особая физиология, морфологические признаки, не предназначенные для войны.

- Вы разрабатываете жизненные сценарии для других. Как вы разрабатываете свой?

- Прежде всего, я слушаю себя. Чего я хочу в будущем? Вслушиваюсь в голоса детства, голоса предков, в свое прошлое, в голоса тех программ, что живут во мне, в свой потенциал. Затем представляю себе то будущее, то пространство, куда я хотел бы прийти, и наполняю его теми целями, смыслами, ценностями, которые для меня важны.

Без зримой цели, без ясного образа своего будущего ты в него никогда не попадешь. Чтобы приплыть туда, куда ты хочешь, надо плыть именно туда, а не по течению. Программу нужно сознательно включать, чтобы она повторялась. Психика должна любить и хотеть работать в нужном тебе направлении.

Для меня есть три признака верного пути. Первый: когда идешь к своей цели, ты должен чувствовать «попутный ветер», не должно быть сильного сопротивления обстоятельств. Второй: твоя работа должно доставлять тебе радость. И, в-третьих – цель должна быть связана с твоей миссией. А миссия – это воля Создателя в твоей жизни. Ну, а коридор для движения пусть будет достаточно широк.

И чтобы не было мучительно больно, надо ежедневно возобновлять свои усилия, чтобы порождаемая тобой волна энергии, твой космос были сильнее хаоса жизни, а это огромная инерционная сила. Твой креативный, творящий потенциал должен быть сильнее ее. Увлекательнейшая задача – конструирование собственной Вселенной.

- По каким признакам вы определяете, что человек живет не свою жизнь?

- Ну, прежде всего это его субъективное состояние. Доволен ли ты тем, как живешь, или ты – страдалец, раб, вкалывающий на кого-то? Признак номер один - удовлетворенность повседневностью. Второе – это объективный результат. Там делаешь – не получается, тут делаешь – снова не получилось. Когда ты живешь свою жизнь, это не может быть вечным крушением. И третье – это как люди тебя воспринимают. Если ты кому-то помогаешь, то тебе всегда идет отдача, тепло извне.

- Вы – уверенный в себе человек?

- Я уверен в себе. Но не стопроцентно. Стопроцентная уверенность в себе, с моей точки зрения - это остановка в саморазвитии. Ты перестаешь учиться. Нужен какой-то зазор, потенциал для учебы и обновления. Если ты стопроцентно уверен в себе – зачем тебе учиться, меняться, двигаться дальше? Какой-то процент я оставляю себе для плодотворных сомнений.

А что касается уверенности в общении, то, опять-таки, если ты абсолютно уверен в себе, то где тогда открытость, свежесть восприятия, готовность признавать свои ошибки, чему-то учиться от человека? Сократ говорил: сомневайся всегда и во всем. Он был очень ясным, уверенным человеком, он всегда переспаривал всех – но при этом в нем жило святое зерно неуверенности, он всегда как бы заново начинал искать истину. В этом плане я стараюсь этот баланс поддерживать.

- Когда вы последний раз плакали? Приемлемо ли это для вас, как для мужчины – плакать?

- Ну, современная реальность оставляет нам право только на скупую мужскую слезу. В этом смысле, я традиционный мужчина. Крайне редко я это делаю. Отчего можно заплакать? Либо от огромного горя, либо когда ты нанес другому человеку какую-то травму, что-то такое ужасное с ним произошло, и ты тому виной. Наверное, можно заплакать, если не реализовалась какие-то главная мечта жизни, и этого уже не поправить. Есть еще слезы умиления, восторга.

Но это не плач, конечно, а такое особое увлажнение глаз. Как человек, изучающий многие духовные культуры, я знаю, что во многих традициях чистые слезы покаяния или умиления составляют неотъемлемую практику духовного пути – в православии, суфизме, даосизме. Я об этом состоянии знаю, но не могу сказать, чтобы раскрылся в этом до конца, чтобы это легко мне давалось. Видимо, мной довлеют западные предрассудки – что мужчина должен быть мужчиной.

- Что вас раздражает в окружающем?

- Глупость, агрессивность, предательство, мелочное своекорыстие. В современном мире появилась такая тенденция – содрать что-то. В услугах, в делах, в деньгах, во времени. Вот, недавно поймал себя, что меня крайне раздражает, что в новых правилах междугородних переговоров тебе металлическим голосом впариваются абсолютно ненужные услуги, и ты обязан это слушать.

Можно же было это как-то по уму сделать? Раздражает непрошенное вторжение в суверенное пространство моей личности, ее навязчивое усложнение. Паразитизм на тебе всеобщий – раздражает.

- А в себе что-нибудь раздражает?

- Несмотря на то, что я учу других, некоторые базовые вещи и программы во мне тоже меняются с трудом. И чтобы их изменить, требуется готовность к жертвам, к отказу от того, что ты наработал. Вот эта готовность к отказу ради того, чтобы броситься в неизвестное - при неочевидной выгоде - дается мне с трудом. И это раздражает.

- Одни психологи считают, что себя нужно целиком перекраивать - менять, развивать, учить. А другие говорят: ничего не в себе изменяй, прими свою уникальность - даже если в ней есть что-то негативное, это же твоя природа! Какой из этих подходов результативнее, скорее ведет к успеху?

- Я думаю, оба эти подхода правомерны. Конечно, себя нужно менять. Но невозможно ничего поменять в себе, пока ты сам себя не принял. Принятие – это когда ты увидел себя целиком и согласился с этим, ничего не подавляя и не вытесняя: да, на данный момент я такой!

Это ложная дилемма: менять – не менять. На самом деле, это две стороны одной медали. Какая-то часть тебя всегда останется уникальной. Если ты будешь насильственно менять свое ядро, ты можешь повредить в себе что-то, но суть останется прежней. Прими это в себе. Это - как форма головы.

Невозможно же пластической операцией изменить форму черепа. Это химерическая идея, по определению Льва Гумилева. Когда мы видим, что человек из подражания вкусам времени пытается менять свою природу – это неумно. Тут нужен тонкий баланс. Прежде всего, надо разобраться со своим целями и понять, почувствовать свою судьбу.

Когда дипломат старается стать бизнесменом, а художник – политиком, толку из этого не будет. А если и случилось, что тебя занесло не в свою сферу, никогда не поздно переиграть ложный сценарий. Что же касается работы с негативными программами в себе, искажающими твою природу, то их в себе нужно убирать осознанно, постепенно изменяя психические пропорции, с удовольствием и со вкусом шлифуя характер. Есть формула - «изменяться, не изменяя себе». Мне она очень близка.

- Умеете ли вы смеяться над собой?

- Думаю, да. Обычно - за компанию с другими. Правда, есть вещи, над которыми я в себе не буду смеяться, даже если другим они кажутся смешными. Некоторые мои личные заморочки для меня очень значимы, а кому-то кажутся бредом или чудачеством. Я готов смеяться над незначимым в себе, но не люблю, когда кто-то пытается иронизировать над важными для меня заморочками. Правда, чем более в тебе проявляется созерцательность, понимание закона убывания всех вещей, изнанки жизни – тем больше хочется смеяться.

- А что в себе вы находите действительно смешным?

- Розовые очки по отношению к людям. И привычку наступать каждый раз все на те же грабли. Когда про тебя говорят: ну, ты в своем репертуаре! Это смешно и в себе, и в других. Но знаете, если над другими смеешься, то над собой – улыбаешься…

- Вы считаете себя природным лидером?

- Ну, я никогда не был комсомольским вожаком, из тех, которые потом вырастали в чиновников, в партийных боссов. Но в компании я всегда выделялся тягой к саморазвитию, поиском креативных путей – в этом плане я всегда был лидером. Например, в школе я увлекся спортом, ходил на секции, много качался, потому что от природы не был крепким – и увлек за собой весь класс. И из других классов за мной потянулись. Вдруг все начали за мной ходить на штангу, все стали качаться.

Потом возник у меня перфекционизм в учебе – мне захотелось учиться на отлично. И в старших классах у меня были только пятерки – мне это нравилось, я находил в этом удовольствие. И в любом коллективе в смысле саморазвития я всегда был лидером, увлекал за собой людей теми идеями, что были мне интересны. И потом мне легко было найти себя, стать экспертом по саморазвитию, учить людей учиться.

- Как вы полагаете, а люди вообще-то способны чему-то учиться? Есть ли у них потенциал свободы, возможность для саморазвития? Или все это иллюзия, и, как говорил тот же Гурджиев, мы – просто социальные машины, продукт чужих программ? Что говорит об этом ваша система?

- Конечно, люди во многом механистичны, продукт программ. Ну, например, физическое тело – это же мощнейшая генетическая программа работает! Точно так же и с психикой – еще американский психолог Тойнч нашел, что психогенетика совпадает с восточным понятием «родовая карма», это программы, вложенные в нас нашими предками.

Внешняя среда закладывает в человека сильнейшую программу, шлифуя из индивида социальный продукт. Это закладывается еще в детстве. А бывает мощнейшая личностная программа – выбиться, подняться, во что бы то ни стало «сделать» других! И это тоже программа. Есть рефлекторные реакции организма – это в чистом виде механизм. Оскорбили – обиделся. Похвалили - расцвел.

А есть индивидуальные программы жизни – и это твой жизненный сценарий. Их можно переписывать. Ты либо живешь, работаешь и стареешь, как все – или вдруг ты хочешь не как все, а реализоваться сполна, глубоко, и это более высокая программа. И вот здесь появляется возможность свободы. Но на самом деле, в человеке божественно все.

Если бы были божественны только изменения, то стабильные признаки не выковывались бы. Стабильная, инерционная часть – тоже от Бога. Это ритмы эволюционной программы, ее трудно убыстрить. Нежелание меняться, расти – это тоже программа. Хочется пожить, погреться под солнцем удачи, покоптить небо и уйти, не оставив и следа. Вот это – программа машины, запрограммированной на потребление.

- Как человек может выйти на уровень свободы от программ?

- Главная освобождающая техника - включить внутреннего наблюдателя, практику осознавания. Причем, с одной стороны, он является твоим инерционным образованием: ты постоянно наблюдаешь за собой, и это как выработка органа, повторяемость реакций.

Но, с другой стороны, осознавание – твой освободитель, это твой путь к свободе. Идти по пути проактивной революции – не реактивных реакций, а долгосрочной стратегии - это увлекательнейшая задача! Это трудно. Да и не всем это нужно.

Французские булочники не понимали: зачем император Наполеон воюет? Можно же просто жить, торговать и радоваться жизни. А его просто перла абсолютно неукротимая энергия завоевания, расширения, экспансии!

Он осуществлял сдвиг мира, ибо в те времена только через войны соприкасались культуры, обновлялось сознание, вводились новые законы. Вообще-то путь к свободе - это удел сумасшедших, с точки зрения обывателя.

- Кем про себя вы считаете себя?

- Внутри я – искатель. Скульптор, пытающийся овладеть пластической материей своей жизни. А она ускользает. Именно скульптор, я настаиваю на определении.

Либо ты лепишь нечто из обстоятельств, либо из самого себя. Чувство овладения дает сладкие минуты, которыми хочется поделиться с другими людьми. А с другой стороны, я часто не понимаю, почему это так непросто, дается с таким трудом? Хотя, если бы было просто, то я остановился бы в развитии. Я леплю образ себя, своей удачи, назначения, цели.

- Сегодня считается хорошим тоном процитировать христианскую заповедь «Возлюби ближнего своего, как самого себя» и сделать акцент на второй ее части. Всех вдруг озарило: мы же не умеем любить себя - а без этого и другого любить невозможно! Надо срочно учиться любить себя! Что вы думаете о такой постановке вопроса?

- Традиционный христианский взгляд предполагал, что человеку нужно учиться любви к ближнему, ибо себя он любить умеет, это его изначальная природная данность. Но сегодня отчужденный от своей природы человек находится в другой позиции.

Да, надо любить себя, быть в гармонии с собой, видеть в себе божественную искру, и только тогда вы сможете возлюбить ее в другом. Если же вам внутри плохо, скучно, тяжело, дискомфортно, и при этом вы пытаетесь любить другого, то это либо худосочное теоретизирование, либо это насилие над другим, страсть, которой вы заражаете другого против его воли.

- По Фрейду, все мы очень многое в себе не принимаем, отвергаем, и эта область самоотвержения в нас постоянно растет.

- Да. Если у человека дисгармоничное ощущение своего тела, он не сможет передать импульс любви другому. С другой стороны, современная эпоха – это эпоха гедонизма. В этой формуле «Возлюби ближнего своего, как самого себя» сегодня отвергнут Бог, отвергнут ближний, осталась только любовь к самому себе – причем, это оправдание и культивация низости, эгоизма.

У Достоевского есть рассказ, в котором герои произносят знаменитую фразу: «Заголимся и обнажимся», - то есть, возлюбим в себе животное начало. И все в это вцепились, и сейчас масса есть тренингов, курсов, учащих «любви к себе». Убрана христианская составляющая – будьте совершенны, как совершенен Отец ваш небесный. Осталось только оправдание скотского начала

. Но это, знаете ли, дохлый номер. Не получится большой и чистой любви к собственной грязи. Я всегда на тренингах и консультациях вскрываю такие умонастроения. Да, современному невротику, полному конфликтов, неуверенности, зажатости, телесных блоков нужно учиться любить себя. Но не уродства свои любить себя, не себя со всеми потрохами, а то божественное, что в тебе сквозит, твой идеальный замысел. И нужно его в себе открывать. Да, я пока маленький, слабый и не крутой.

Но я один такой, мне дан мой уникальный путь, и я должен прожить свою особую жизнь! Творец отправил меня в этот мир и ждет от меня именно моих свершений! Вот в чем ключ любви к себе. Любить надо уметь, и путь свой чувствовать. Он не должен быть насилием над собой. Надо открывать в себе свою природу, свои таланты – а не копировать чужие. И себя любить, конечно, нужно. Если человек только другого любит – он себя этим оскорбляет и унижает. А если только Бога – это изуверство, отвержение мира.

- Современная психология переживает очень интересный период. Она начинает изучать в человеке нечто большее, чем психика, раздвигает границы психики. То есть, она находится в переходном периоде в какую-то другую науку. Но вот какой вопрос в ней по отношению к современному человеку так и не задан? Куда она движется, с вашей точки зрения?

- Мне очень близок тезис Ницше: человек – это то, что нужно преодолеть. Или мысль Германа Гессе: человек – это переходный мост между природой и Богом. Об этом же говорил Шри Ауробиндо: «Человек – это переходное существо, его становление не закончено». Вопрос: переход от чего к чему? Восток, например, слово «человек» трактует двояко. В теософии человек – это чело, т.е. личность, проходящая века, по закону перевоплощений.

Но есть и другая трактовка, другой термин на древнем языке: человек – это «шаловак» (shalavak). Просторечное слово «шалава» – это редуцирование санскритского слова «шаловак». Это низшее примитивное полу-животное существо. На самом деле, в человеке заложено и это, и то начало. Это наши полюса. Да, психологи сегодня поняли, что надо изучать не только слой сознания, но и более тонкие слои – подсознание, то, что относится к «шаловаку», и сверх-сознание – то, что в нас бессмертно, кочует из жизни в жизнь.

Трансперсональное Я, дух. «Человеческое, слишком человеческое» психологией уже разобрано, уже не устраивает ее как предмет изучения. Так или иначе это «сверх-я» всякий в себе чувствует. Уолт Уитмен говорил: «Я весь не укладываюсь в пространство от этих ботинок до шляпы». Психология сейчас самым активным образом изучает феномены этих проявлений трансперсонального, ставит вопросы неконцептуального, целостного осознавания.

- И какие вопросы встанут перед ней в будущем?

- Людей в близком будущем ждут громадные испытания, жесткий отбор, который нужно суметь пройти, чтобы суметь выжить в обновленном состоянии. До сих пор психология как наука развивалась вне связи с эволюцией сознания и с теми глобальными макроисторическими процессами – назовем их эсхатологическими, которые идут и в мире, и в человеке – этим больше философия занимается.

Но философия-то разрабатывает эти вопросы философски, она осмысливает. А вот вопрос каких-то духовных практик, связанных с эсхатологическими проблемами выживания, остался в тени.

Это вопрос вопросов: как в условиях хаоса, распада, глобальных экологических сдвигов выжить и остаться человеком? Лишь некоторые ученые этого касались. Например, Франкл исследовал поведение человеческой личности в концлагере - как выживать? Он изучил, что выживали и сохраняли себя, кто искал в происходящем высший смысл, у кого был дух солидарности, то есть, люди верующие. Человек в этих условиях как бы становился сверхчеловеком, а «шаловак», у которого были отняты все его материальные ценности - ему нечем было жить, у него не было перспективы, жизнь сужалась до точки жуткого настоящего, и он погибал.

А те, кто верил в будущее, в свой потенциал, видел смысл в испытаниях - те физически и психологически сохраняли себя. Этот вопрос еще не поднят психологией – вопрос выживания в предельных и запредельных состояниях.

Выживание в экстремальных ситуациях глобального типа. Не разовых, не «как вести себя во время наводнения?», а «как вести себя во время Всемирного Потопа?» И даже после Потопа – какие устанавливать законы? Вот этот вопрос еще не отработан.

Другой важный вопрос - технология обучения в этом меняющемся мире. Мне всегда была близка глубинная психология. Что касается бихевиоризма и всех этих западных теорий научения, одно время они мне были непонятны и не близки.

Но когда я начал заниматься теорией и практикой успеха, я понял, что обучение – это важнейшая вещь. Мир стремительно усложняется, и требуется ежедневно обучаться куче новых умений – но люди не знают, как! Они ригидны, малоподвижны, трудно приспосабливаются к новым условиям.

- То есть, нам действительно нужно учиться учиться?

- Ну конечно. Учиться разным новым умениям. Это требует определенных сложных настроек сознания. И сегодня эту сторону коучинг и новая западная психология начали отрабатывать. А основа - это именно бихевиоризм и современные теории научения! Поэтому я их переоценил для себя, открыл заново. Но главный вопрос современной психологии – во что мы, собственно, себя развиваем, куда хотим прийти? Кем ты должен стать, во что ты трансформируешься, куда идешь в условиях меняющегося мира, информационного вала?

И как выжить в условиях цунами, запредельных температурных рекордов, солнечных бурь, ураганов и прочих аномалий? Ведь все теории исходят из того, что современная технократическая цивилизация, западная модель - вечны. Скорость, прибыль, прогресс, потребление - это будет вечно. А ну как шарахнет?

Идут очень серьезные процессы. Страны «восьмерки» уже обсуждают, что делать с глобальным потеплением, но я ни разу не видел серьезной постановки вопроса о психофизиологическом выживании человека в условиях глобального потепления (или похолодания).

Взять фильм «Послезавтра». Он неплох, пытается решать какие-то вопросы. Ну, пусть в нем утверждаются традиционные американские ценности, попытка вернуться к основам христианского гуманизма, всосанного с молоком матери – все это можно понять.

Одно непонятно: когда глобальный кризис на пороге – как вырабатывать солидарность, как выживать в хаосе, как сохранять себя в аномальных условиях? С одной стороны психология занимается теориями научения, успеха, реализации человека в динамическом мире, а с другой – оторванными от жизни трансперсональными переживаниями.

Но как их связать с повседневностью – этот вопрос не проработан. Как стать мастером жизни? НЛП ставит вопросы мастерства, но не учитывается опыт традиционных духовных практик, и не отвечает на вопрос – а каков он, идеал мастера жизни в современных условиях. Человек, начиненный микрочипами, киборг? Несерьезно.


Работа над собой